Следующий вопрос он постарался задать самым безразличным тоном:

- Сколько человек знает о нем?

- Мама, конечно, знала, но ее уже нет в живых.

Остаются оте... - она запнулась и поправила себя:

- Малколм. Моя сестра. Доктор и его медсестра. - Виктория замолчала, усиленно пытаясь вспомнить еще кого-нибудь. - Пожалуй, все.

- Вы не имели друга, который мог бы его увидеть? - настаивал Лэнс. Этот вопрос оказался самым трудным, поскольку ему почему-то не нравилась мысль, что Виктория могла встречаться с другим мужчиной. Он стал смешон самому себе.

К сожалению, она никогда не будет его женщиной. Он и думать не может о таком несбыточном желании.

Теперь на лице Виктории был написан явный вызов.

- Можете считать меня старомодной, но никакого друга у меня нет и не было. Я берегу себя для мужа.

На самом деле ей просто не встретился такой мужчина, которому она захотела бы подарить свою невинность.

Ей вспомнились потоки тепла, возникавшие в ней от прикосновений невозмутимого капитана Грэйсона. "Наверное, после наркотика я стала слишком чувствительной", - решила она. В смущении она отвела взгляд в сторону, чтобы не видеть его глаз. Она всегда мечтала о муже, который тепло и нежно относился бы к ней, отличался бы мягкостью в обращении и любил бы ее. Хмурый капитан Грэйсон ни чуточки не был похож на мужчину ее мечты.

Лэнс ощутил особое приятное чувство, услышав ее ответ. Снова ему пришлось делать над собой усилие и напоминать себе, что личная жизнь Виктории его не касается, а ее ответ радует его только потому, что отсутствие любовников значительно сужает круг подозреваемых.

- Вы когда-нибудь лежали в больнице?

- Нет. - Виктория выглядела крайне утомленной. Она села на кушетку. Я все еще не могу поверить в то, что вы сказали.

Понимая, что надо дать ей время все обдумать"