- Как вы себя чувствуете?

- Есть хочется. - Слова вырвались прежде, чем она поняла, что действительно очень голодна.

- Я вам приготовлю сэндвич. Надеюсь, вы не откажетесь от ростбифа? С майонезом? Горчицей? Листиком салата?

Она пыталась найти в его лице или голосе хоть намек на дружеское отношение, но не нашла ничего, кроме холодной вежливости. Он лишь выполнял свой долг, заботясь о ней. Что ж, пусть так и будет.

Он увез ее из той жуткой лачуги в лесу, а все прочее не имеет значения. Его дружба ей совсем даже и не нужна. Она легко может обойтись без нее.

- С майонезом и салатом, пожалуйста.

Когда он ушел на кухню, она встала и отправилась в ванную комнату. К ее радости, ноги - да и все тело - стали слушаться ее, как прежде. Вялость исчезла. Когда она вернулась, сэндвич и чашка горячего кофе уже ожидали ее. Она накинулась на еду.

- Хотите еще? - предложил Лэнс, заметив, как быстро она ест.

- Нет, спасибо. - Виктория сделала большой глоток кофе и засмотрелась на огонь. Вопросы теснились у нее в голове. - Вы не говорили, что в письме упоминалось мое имя. Как же вы узнали, что искать надо именно меня?

- К счастью, великий герцог не донжуан. У него не было беспорядочных связей. Он вспомнил, что имя вашей матери - Марибель. Когда мы предоставили ему информацию о Марибель Лейтон, он подтвердил, что они когда-то любили друг друга. Связь с Марибель оказалась единственным случаем его супружеской неверности. У него тогда не складывались отношения с женой, и он на некоторое время уезжал от нее.

- Думаю, мама была бы рада узнать, что так надолго запала ему в душу. А уж она-то наверняка помнила его всю жизнь.

- Я думаю, что он очень хорошо относился к ней, раз вспомнил ее имя через двадцать восемь лет.

"А ее дочь тоже надолго западет в душу любого мужчины", - вдруг подумал Лэнс. Как он ни старался не обращать внимания на Викторию, пока она спала, он все время посматривал на нее.