Только не с Джесмондом Фицроем, мысленно возразила Джорджи. И кто мог подумать, что Каро так заинтересуется новым соседом? Но вдруг ее осенило: Каро всего тридцать лет, но после гибели мужа мужчин, достойных руки миссис Джон Памфрет, без сомнения, можно было пересчитать по пальцам. Ей ничего не оставалось, как лежать на софе.

От этой мысли Джорджи почему-то поежилась. Ну да ладно, твердо сказала она себе, из них может получиться прекрасная пара, особенно если они будут едины в порицании ее, Джорджи, поведения.

Каро между тем продолжала говорить. – Итак, решено, – донеслось до ушей Джорджи. – Завтра же с утра поедешь к нему, чтобы успеть, пока весь Нетертон не выстроился в очередь у его дверей. – Каро откинулась на подушки. – И не забудь пригласить мистера Фицроя – и его жену, если таковая имеется, – к нам на ужин.

Но Джорджи уже надумала: наутро она пошлет в Джесмонд-хауз лакея с приглашением на ужин в пятницу, то есть через два дня, чтобы дать мистеру Фицрою время отдохнуть.

Нетертон, по сути, большая деревня, решил называться городом. В нем имелось несколько неплохих магазинчиков, две гостиницы, банк, и, хотя городок не был настоящим курортом, он располагал приличными залами для ассамблей, где можно было выпить чистой и полезной для здоровья воды из источника святой Анны. Здесь же устраивались балы и – два раза в неделю – чаепития с пирожными под звуки струнного квартета.

В Нетертоне редко объявлялись посланцы из внешнего мира, потому весть о прибытии наследника мисс Джесмонд вызвала необычайное оживление среди местных дам. Не оставили этот факт без внимания и мужчины, которые, впрочем, были более сдержанны.

На следующий день после стычки Джорджи с Джессом миссис Боулби сидела в своей гостиной в окружении ближайших подруг и приживалок. Говорили о прибытии нового владельца Джесмонд-хауза, которое привело хозяйку в чрезвычайное возбуждение.