Короче говоря, это был совершенно незаурядный человек, как и предсказали в день его рождения крестьяне деревни Монмирай в Шампани, ибо выловили в реке белугу (рыбу, небывалую для тех мест) в те часы, когда в замке рожала герцогиня-мать. Потому-то люди и заключили, что новорожденный станет человеком необыкновенным.

К тому же Поль де Гонди был храбр и мастерски владел шпагой; от господина Венсана, бывшего тогда наставником аббата и его братьев, он усвоил основы общей культуры, а также получил твердое христианское воспитание. Истинной веры у него никогда не было, но он сохранил глубокое уважение и подлинную любовь к господину Венсану, которого по-настоящему понять не сумел. Герцогу де Бофору Поль де Гонди платил неприязнью и вовсю издевался над его манерами и не столь острым, как у него самого умом.

Аббата де Гонди и Франсуа объединяло лишь одно — ненависть к Ришелье. Первый

ненавидел кардинала из гордости: он полагал, что у него не такой гибкий позвоночник, чтобы кланяться человеку, которого он считал ниже себя по происхождению. Соглашаясь признать за кардиналом кое-какие заслуги, он вместе с тем утверждал: «У Ришелье нет такого великого достоинства, которое не было бы источником или следствием какого-нибудь великого недостатка». Второй ненавидел кардинала по известным причинам, а также из-за любви и преданности королеве, которая претерпела много страданий от кардинала-герцога.

Гонди, наконец, оставил их, и де Бофор изложил цель своего визита.

— Я пришел, господин Венсан, просить вас соблаговолить выслушать мою исповедь.

Не отрываясь от работы, старый священник с удивлением спросил: