Облизнув внезапно пересохшие губы, Рита напустила на себя невозмутимый вид и сказала:

— Ты мне зубы-то не заговаривай. Давай, колись уже — что произошло?

— Ритка, да отвяжись ты от человека! — не выдержала ее мать. — Иди вон лучше, умойся. Сейчас обедать будем.

— Я не голоден, — тут же заявил Артур и встал со стула, на котором сидел, пока Екатерина обрабатывала его "боевые ранения". — Я, пожалуй, к себе пойду. Спасибо, тетя Катя, вы просто ангел милосердия!

И, напевая, ушел к себе в комнату.

Екатерина сокрушенно вздохнула. Она знала, что теперь ее "квартирант" будет какое-то время отказываться от еды, притворяясь, будто он не голоден, хотя на самом деле ему просто больно жевать. Кулаки, поработавшие над Артуром, едва не сломали ему челюсть, но парень ни за что не признается, что дело в этом. "Ох уж эта мужская гордость! — подумала женщина. — Одни беды от нее". Но она тоже будет делать вид, что верит Артуру, будто тот сыт. Именно потому, что не хочет уязвлять эту самую гордость.

— Ну, и что это было? — сев за стол и оперевшись щекой на руку, спросила Рита.

— Много будешь знать — скоро состаришься.

— Ну мама!

— А что сразу "мама"? Думаешь, Артур мне все рассказывает, что происходит в его жизни?

— Ой, да ладно тебе! Только не надо делать вид, что ты ничего не знаешь. Ты меня не проведешь и так просто от меня не отделаешься.

Рита уже давно убедилась, что скрыть что-либо от ее матери невозможно. Как-то у нее всегда так получалось, что, хочешь ты того или нет, ты расскажешь ей все, даже то, в чем сам себе признаться боишься. Девушка была уверена, что ее мать может разговорить кого угодно, и Артур не исключение.

Екатерина отвернулась к плите и загремела посудой.