– Ты прав, на что только не пойдешь ради здоровья ребенка, – согласился Мунго и печально добавил: – Но ты показывал Бригит стольким знахаркам и даже настоящему врачу с университетским дипломом, и все они как один твердили, что бедняжка никогда не будет ходить. Посмотри же наконец правде в глаза – ты больше ничего не можешь для нее сделать!
– Вспомни, одна из этих знахарок пророчила, что Бригит будет чахнуть, пока паралич не распространится на все ее тело, – с горечью ответил Дайрмид. – Другая утверждала, что девочка не проживет и двух лет, советовала отдать ее в монастырь. А тот дипломированный врач, – в голосе Дайрмида появилась злость, – предлагал вообще ампутировать ей ноги! Неужели я должен был их всех слушать?
– Ты правильно сделал, что прогнал этого живодера с его бредовыми идеями, – согласился Мунго. – Но как быть с девочкой? Ведь никто не знает, что стало причиной ее болезни. Думаю, пора смириться с тем, что тут медицина бессильна.
– Забота о Бригит – мой долг, и я вылечу ее во что бы то ни стало! – с мрачной решимостью произнес Дайрмид. При мысли о несчастной девочке сердце у него всякий раз обливалось кровью: ведь он поклялся умиравшему Фионну заботиться о его дочке как о своей собственной и не сдержал слова. Сознание вины мучило Дайрмида с той самой ночи, когда он нашел племянницу на вершине холма…
– Ты потому так упорствуешь, что Бригит вообразила о тебе невесть что, правда? – догадался Мунго.
– Ты имеешь в виду ее выдумку, что я король чародеев? – досадливо поморщился Дайрмид. – Отчасти ты прав. Мне очень жаль ее: бедняжка вбила себе в голову, что я умею творить чудеса, и ее не переубедить никакими силами. Она верит, что я смогу вылечить ее с помощью своих чар.
Горец тяжело вздохнул. Холодный ветер ударил ему в лицо, разметал длинные волосы, сдул за спину края пледа. Если бы он мог так же легко сдуть камень, лежавший у него на сердце! Увы… Душа даншенского лэрда жаждала мира и покоя, но его жизнь была полна горестей и тревог. А тут еще король дал ему поручение, которое Дайрмиду совсем не нравилось…