– Посмотри, кажется, крови стало меньше! – радостно воскликнул Дайрмид.

Он торопливо поднял висевшую у пояса флягу, вынул пропитанную воском пробку и плеснул на рану вина.

– Держи ему ногу! – негромко распорядился он.

Фионн поспешил выполнить его распоряжение. Дайрмид вынул золотую иголку с шелковой нитью и ополоснул их вином, однако кровотечение продолжалось, и это мешало ему найти артерию.

Поглощенный работой, он не заметил, как к ним приблизилась светловолосая девушка, о которой говорил младший брат. Когда старший Кемпбелл наконец поднял на нее глаза, хрупкое создание стояло на коленях возле Фионна.

– Уходи! – бросил Дайрмид.

– Позвольте мне вам помочь! – попросила она по-детски тонким, нежным голоском.

Девушка говорила на гэльском языке, родном для обоих Кемпбеллов, и в другое время Дайрмид бы удивился: ведь они находились во владениях англичан. Впрочем, он едва ли это заметил: на злополучном лугу, помимо гэльской, звучала и северо-английская, и французская речь, и монотонная латынь, на которой молился священник, а Дайрмид одинаково хорошо понимал их все.

– Этому бедняге ты ничем помочь не сможешь, – ответил он и негромко чертыхнулся: кровотечение возобновилось с прежней силой, и теперь найти поврежденную артерию было практически невозможно.

Неожиданно девушка глубоко вздохнула, наклонилась вперед и накрыла ужасную рану маленькими, почти детскими ладонями.

– Что ты делаешь?! – воскликнул Дайрмид. – Не надо!

– Замолчи! – строго приказала она.

Дайрмид повиновался, изумленно глядя на нее. Рядом со статным мускулистым Фионном, живописно закутанным в плед, она казалась особенно хрупкой и слабой, но ее голос звучал твердо, решительно.