Через несколько мгновений Дайрмид опомнился: не время предаваться грезам, когда Ангус нуждается в срочной помощи! Он потянулся вперед, чтобы отвести руки девушки от раны, но внезапно застыл, так и не прикоснувшись к ней. От маленьких ладоней с длинными пальцами исходило необычайное тепло! Он посмотрел на нее – прикрыв глаза густыми ресницами с выгоревшими кончиками, она словно отдалась молитве или впала в транс. Прижатые к ране ладони и кончики пальцев окрасились кровью.
– Матерь божья! – прошептал Фионн, потрясенный не меньше брата.
Отняв наконец руки, девушка обессиленно уронила их на колени. Дайрмид посмотрел на рану – кровотечение заметно ослабело, стала видна поврежденная часть артерии.
Он молчал, не зная, как объяснить то, что видел собственными глазами. Впрочем, на долгие размышления просто не было времени. Отбросив сомнения, Дайрмид наложил шов на артерию, затем попросил Фионна раскалить кончик кинжала, прижег порез, аккуратно соединил рассеченные мышцы и зашил рану.
Работая, он думал только о деле, чтобы ничего не упустить, и только перевязав раненого, остановил вопрошающий взгляд на незнакомке, которая все еще стояла рядом с ним на коленях.
– Он будет жить! – сказал ей Дайрмид.
Она еле заметно кивнула – так, должно быть, подрагивает на тонком стебельке потревоженный ветром цветок.
– Скажи, как ты это сделала? – спросил Дайрмид.
Девушка ничего не ответила – только подняла на него широко открытые глаза цвета июльского неба, опушенные ресницами с выцветшими на солнце кончиками. Ее глаза были невинными и чистыми, однако в глубине их светилась мудрость, словно в этом юном теле обитала душа, жившая на свете очень, очень давно…