К сыну Атрея вещал и отнюдь необуздывал гнева:

225 «Грузный вином, со взорами песьими, с сердцем еленя!

        Ты никогда ни в сраженье открыто стать перед войском,

        Ни пойти на засаду с храбрейшими рати мужами

        Сердцем твоим не дерзнул: для тебя то кажется смертью.

        Лучше и легче стократ по широкому стану ахеян

230 Грабить дары у того, кто тебе прекословить посмеет.

        Царь пожиратель народа! Зане над презренными царь ты, —

        Или, Атрид, ты нанес бы обиду, последнюю в жизни!

        Но тебе говорю, и великою клятвой клянуся,

        Скипетром сим я клянуся,

235 Вновь не испустит, однажды оставив свой корень на холмах,

        Вновь не прозябнет, — на нем изощренная медь обнажила

        Листья и кору, — и ныне который ахейские мужи

        Носят в руках судии, уставов Зевесовых стражи, —

        Скиптр сей тебе пред ахейцами будет великою клятвой:

240 Время придет, как данаев сыны пожелают Пелида.

        Все до последнего; ты ж, и крушася, бессилен им будешь

        Помощь подать, как толпы их от Гектора мужеубийцы

        Свергнутся в прах; и душой ты своей истерзаешься, бешен

        Сам на себя, что ахейца храбрейшего так обесславил».

245 Так произнес, и на землю стремительно скипетр он бросил,

        Вкруг золотыми гвоздями блестящий, и сел меж царями.

        Против Атрид Агамемнон свирепствовал сидя; и

        Нестор Сладкоречивый восстал, громогласный вития пилосский:

        Речи из уст его вещих, сладчайшие меда, лилися.

250 Два поколенья уже современных ему человеков

        Скрылись, которые некогда с ним возрастали и жили