Теперь же Тарик молча обдумывал ее ответ. Он должен был разозлить его, но не разозлил, а только еще больше насторожил. Сарита, с трепетом ожидавшая его ответа, осознала, что за ними наблюдает весь лагерь. Не то чтобы около них находилось много людей - нет, но возникало такое чувство, что все ожидают, что произойдет что-то необыкновенное. Как будто все вокруг знали что-то, чего не знала она. Удивительно, но Тарик только коснулся ее губы невероятно мягким кончиком пальца.

- Откуда это у тебя? - Сарита задрожала, но ответила так же дерзко:

- Споткнулась о камень и прикусила во время падения.

Тарик нахмурился, а потом резко сказал:

- Иди к матери, она ищет тебя, хочет что-то сказать.

Он повернулся на каблуках и отошел от нее.

Лагерь как будто вздохнул с облегчением.

Сарита постаралась стряхнуть с себя нехорошее предчувствие.

Она посмотрела на Сандро - тот стоял к ней спиной, и она поняла, что он умышленно встал так, чтобы не выдать своих чувств взглядом. Она пошла к повозке, внутренне готовясь к битве. Тарик дал ей понять, что мать рассердилась на ее исчезновение. Обычно тихая, в гневе Лючия была страшна.

Повозка была небольшой, но ее обладатели считали, что им повезло гораздо больше, чем тем людям, в распоряжении которых была одна только палатка. В повозке можно было спать не на земле, а на дереве. Деревянные стены сравнительно неплохо защищали от жары, а крыша из мешковины не пропускала капли дождя. Там было место для жаровни на случай холодных зимних ночей, и полки с крючьями для того, чтобы можно было разместить свой скудный гардероб. Отец Сариты, Эстабан, гордился тем, что семья его размещается в таких удобных апартаментах не меньше, чем своим искусством плотника. Он считал себя выше тех, кто зарабатывал себе на жизнь случайным ремеслом или публичными выступлениями - акробатов и им подобных. Где бы они не останавливались, он всегда мог установить свою будку неподалеку от ближайшего рынка и получить деньги неважно от кого - что от бедных, что от богатых.