Алан обнял плачущую Элен:
— А ведь мама права. Нам хорошо вдвоем… — В его голосе была грусть, но он хотел поддержать свою девочку.
— Но она нужна мне! Как она могла сказать такое?! Что же теперь делать?! Может быть, она передумает и вернется? — с мольбой вопрошала бедняжка.
— Может быть, через несколько лет, когда ты будешь совсем взрослой… Но ты будешь ездить к ней в Нью-Йорк…
— Не хочу я ездить ни в какой Нью-Йорк! И ее не хочу видеть! — Элен горько заплакала.
Отец молчал и ласково гладил ее по вздрагивающей от рыданий худенькой спине.
Обычно Элен гнала от себя эти воспоминания, но, сидя в удобном кресле «боинга», она расслабилась, и на этот раз не противилась им.
Отец оказался прав. Через три года после его смерти Роми вернулась в Лос-Анджелес. Ее необыкновенная любовь прошла. Она купила небольшую квартирку, устроилась на работу в рекламное агентство, опять погрузилась в светскую жизнь. Элен перезванивалась с ней, приезжала поздравить ее с днем рождения, Рождеством и другими праздниками, но, хотя и простила маму, вместе с ней жить не хотела…
Рейс был продолжительный. Элен успела и почитать, и подумать, несколько раз поесть и поспать. Посмотреть какой-то дурацкий, но веселый фильм. И поболтать с милой старушкой, сидевшей рядом, которая летела в Лион к сыну и внукам.
Элен неплохо говорила по-французски, хотя в последнее время у нее почти не было практики. Бабушкина сестра-француженка, в честь которой назвали Элен, умерла несколько лет назад, и во Франции Элен давно не была. Но ее связывала с этой страной невидимая нить — таинственная и трагическая.
После отъезда мамы Элен особенно сблизилась с отцом. Когда в школе заканчивались занятия, она с удовольствием шла в магазин за продуктами, бежала домой и готовила обед. Потом, сделав уроки, ждала отца. Они вместе обедали, обсуждая дневные новости. Потом брали велосипеды и отправлялись на прогулку. Вернувшись, усаживались на удобный диван с книжкой или с телевизионным пультом. Иногда отец работал дома, насвистывая что-то из любимых мелодий, например, «Маленькую вечернюю серенаду» Моцарта.