На уик-энды они уезжали в горы, останавливались в крохотной гостинице «Горный приют», напоминающей альпийские шале. Вставали рано утром и, легко позавтракав, отправлялись на этюды. Элен нравилось рисовать акварелью горные пейзажи, и хотя у нее неважно получалась перспектива, а светотени в лощинах требовали большего мастерства, она очень старалась. Отец часто хвалил ее. Элен удивлялась:

— Но ведь это плохо, папа, зачем же ты хвалишь меня?

А я бы не хвалил, если бы ты не понимала, что это не очень хорошо. — Он улыбался, а потом серьезно добавлял: — Человека лучше чаще хвалить, чем ругать. Тогда он будет добрее и счастливее.

— Но ведь так можно вырасти эгоистом и зазнайкой!

Отец смеялся:

— Эгоисты и зазнайки вырастают из детей, которых редко хвалят и не любят. Тогда они компенсируют в самоощущении недостаток любви. А я хочу, чтобы ты была сильной, любила трудиться, чувствовала, что совершенствованию нет предела…

Однажды Элен почувствовала, что отец перестал всецело принадлежать ей. Нет, они по-прежнему вместе обедали, уезжали на уик-энды в горы или к морю с аквалангами. Но Алан часто уходил в себя. А если Элен тормошила его и спрашивала: «Что с тобой? У тебя что-то случилось?» — он улыбался и отвечал:

— Что-то же должно случаться в жизни…

А потом случилось это… Девять лет назад в середине февраля Алан собрался во Францию на конкурс проектов гостиниц для нового высокогорного курорта. К огорчению Элен, она не могла поехать с отцом — зимние каникулы уже кончились.

— Не горюй, малышка, десять дней пролетят быстро! — Он обнял ее, поцеловал и ласково погладил по голове. — Я буду каждый день звонить тебе. Будь на связи ровно в восемь вечера.