Подавив вздох, Натали постаралась улыбнуться. Путешествие выдалось нелегким, но оно того стоило. Разве она не наслаждалась каждым днем в Санта-Фе рядом со своей названной сестрой? Долгое ленивое лето незаметно просочилось сквозь пальцы, промелькнуло чудесным сном именно потому, что они с Метакой снова были вместе. Индианка казалась вполне счастливой, как и ее муж Джейк, дружелюбный и работящий ковбой. Они уже успели обзавестись парой смуглых непоседливых ребятишек.
Натали хорошо помнила тот день, когда Джейк Томсон объявился в Клаудкасле. Было это в октябре 1867 года. В то холодное и ветреное утро они с Метакой вышли из лавки и увидели, как он — высокий, белокурый и широкоплечий — спешивается у дверей. При виде хорошенькой смуглянки глаза ковбоя загорелись, и Натали поняла, что он задержится в Клаудкасле дольше, чем предполагал.
Так и вышло. Джейк не уехал, пока не уговорил Метаку выйти за него замуж и перебраться в Санта-Фе. Натали помнила и то, как стояла на пронизывающем ветру, кутаясь в теплую Накидку, как махала вслед дилижансу, увозившему дочь старого вождя. Судя по сияющему лицу ее молодого супруга, Метака ехала навстречу счастью. Друзья и близкие выкрикивали пожелания, женщины бросали пригоршни риса, мужчины стреляли в воздух, и звук стрельбы далеко разносился в чистом, холодном, бодрящем воздухе Колорадо. Все это так живо в памяти, что выстрелы и сейчас звучат в ушах.
Да ведь они и впрямь звучат!
Натали выпрямилась, напряженно прислушиваясь, потом раздвинула пыльные занавески и выглянула в окошко. Опасливо отодвинулась. И, как оказалось, вовремя — пуля со свистом впилась в грудь пассажира напротив. Бедняга даже не проснулся, просто сполз по сиденью и рухнул на пол, пятная его кровью.
К ужасу Натали, где-то совсем рядом раздалось леденящее кровь улюлюканье атакующих индейцев. Ко всему привычный, кучер ожег кнутом спины усталых лошадей, пустив их в галоп. Когда дилижанс рванулся вперед, Натали, сидевшую против хода, бросило на пол, прямо на мертвое тело. Некуда было даже отодвинуться, и она прижалась к основанию скамьи, дыша пылью и молясь, чтобы все обошлось.