* * *

Помощник шерифа с улыбкой протянул опустевшую кружку. Наполняя ее, Мария Санчес охотно улыбнулась в ответ. Улыбка ее померкла, стоило ей повернуться к тому, с кем представитель закона был скован наручниками. Человек этот был загорелым, обросшим и нечесаным — настоящий головорез. Страшно подумать, на что способен такой тип, окажись он на свободе!

Заметив, что кружка его так же пуста, как и тарелка, Мария неохотно подошла к нему с кофейником. Руки у нее дрожали от страха. Бородач не подал виду, что замечает это. Он что-то буркнул в знак благодарности и поднес кружку к губам свободной левой рукой.

Вспомнив про десерт, Мария заторопилась к плите. Она как раз снимала с противня печенье, когда раздался первый выстрел. Решив, что это как-то связано с бородатым пленником, Мария поначалу окаменела в испуге, потом схватила кухонный нож и круто повернулась. Однако наручники оставались на месте, и головорез смирно сидел на скамье.

Зато помощник шерифа тянул шею и таращил глаза в сторону окошек. Вдруг он вскочил, вынудив пленника подняться.

— Иисусе!

В считанные секунды мирный летний вечер превратился в настоящий бедлам: воинственные крики индейцев, топот и фырканье лошадей, истошные вопли перепуганной Марии и выстрелы, выстрелы без конца.

Садясь за обед, помощник шерифа снял ремень вместе с револьвером. Все это висело сейчас на колышке у двери, но “винчестер” находился в пределах досягаемости, на краю скамьи. Однако помощник шерифа успел лишь взять его в руки. В дверь, что днем всегда стояла нараспашку, влетела пуля и угодила ему в самое адамово яблоко. Выронив “винчестер”, представитель закона обеими руками схватился за горло, тем самым рванув вверх и правую руку пленника. В его быстро гаснущем взгляде застыло недоумение.