И тем не менее Паше казалось, что это слишком простой ответ. Незамысловатый и примитивный. Тогда в его воображении возникали истории, одна фантастичнее другой. Здесь фигурировала и богатая бездетная родственница из Парижа, оставившая капитал, на проценты с которого и жила Надин; и тайная страсть Надин — игра в казино, где она выигрывала бешеные суммы. Возникнув, эти версии быстро гасли, оставляя Пашу по-прежнему с чувством растерянности и грусти.

— Возьми стул, — скомандовала Надин, не отрываясь от ноутбука. — И сядь на другом конце стола. Так будет удобнее. Мы могли бы сидеть рядом, но будем только мешать друг другу.

— Стул не пойдет. Столик слишком низкий.

— Ах да…

— Я сяду прямо на ковер.

— Ковер? — Надин подняла голову и посмотрела на Пашу. — Как хочешь.

По ее отсутствующе-рассеянному взгляду Паша понял, что она — уже в работе. И он перестал для нее существовать. Стал неодушевленным предметом, на который жалко тратить время и силы.

— Где материал? — спросил Паша, усаживаясь по-турецки и включая свой компьютер.

— На столе. Два диска. С надписью «01» и «02», — ответила Надин.

— Ты много просмотрела?

— Чуть-чуть.

— Ничего?

— Ничего! — Надин сказала эти слова бесстрастным тоном, как будто и не ожидала ничего другого.

— Может быть, мне повезет больше? Но Надин уже не слушала его.

Паша вставил диск и подался вперед, желая лучше рассмотреть возникшее перед ним лицо.

Пухлая блондинка. Волнистые волосы. Карие глаза. Выступающий вперед подбородок. Вымученный взгляд, словно ее силком усадили перед фотографом. И пообещали за это конфетку. А потом взяли — и не дали. Обманули девочку. За что так, казалось, говорил ее обиженный взгляд. Как у ребенка.