— А что там за цифры внизу фотографий? — спросил он, оторвавшись от экрана.

Номера, под которыми идут краткие информационные справки. Их вывели в другой файл. Чтобы не мешались. И не отвлекали от фотографий.

— Понятно!

Коротко стриженная брюнетка. Скуластое лицо. Слегка миндалевидный разрез глаз. Напряженный рот. С такой связываться не стоит. Укусит. До крови.

Снова блондинка. На этот раз волосы прямые. Глаза серые. В уголках губ притаилась усмешка. Мне все равно, сигналил ее взгляд. Для меня это — игра и забава. Выберешь — не выберешь. Повезет — не повезет.

Шатенка. Стрижка «каре». Большие глаза. Натянутая улыбка. Длинный прямой нос. Взгляд дохлой рыбы.

Рыжая. Кудрявая. Конопатая. Интересно, она убила дедушку лопатой или граблями?

Или она его просто отравила?

Паша поймал себя на том, что он впал в хулиганство. Разглядывать обычные невыразительные лица — скукотища! И зачем только все они рвутся в актрисы? Что это за болезнь такая? Но Паша прекрасно понимал, что это была не болезнь, а Великая Девичья Мечта. Стать Актрисой. Блистать на экране. На зависть всем и вся! Иметь кучу денег. И Красивого Мужчину. И вообще — сладостно-райскую жизнь. Еще не понимая, что пропуска в рай не существует. Во всяком случае — здесь, на земле.

— Паша! Па-а-ша! Ты что, оглох? — Голос Надин оторвал его от размышлений.

— Нет.

— Ты работаешь?

— Да, — и он с показным усердием впился взглядом в экран.

— А мне надоело!

— Надоело?

— Да. Искать непонятно что в куче… — с губ Надин чуть не сорвались хлесткие слова. Но она сдержалась. Она всегда контролировала себя. И это тоже восхищало Пашу.

— Бросим? — полувопросительно-полуутвердительно сказал он.

— Как можно? — в голосе Надин прозвучала едкая ирония. — Проект века! Нельзя подводить наших американских друзей.