Не успела я додумать эту мысль, как в дверь позвонили.

На пороге стоял сосед Юрка Трифонов – ему я поручила время от времени заглядывать в мой почтовый ящик. Хотя кто теперь, в век электронной почты, пишет «обычные» письма?..

– Привет! – заулыбался Юрка. – Ты давно дома?

– Только что прилетела из Нью-Джерси. Осторожно ступая на больную ногу, Я пошла обратно на кухню, сосед потащился следом.

Проверив, есть ли в джезве кофе, он достал себе чашку, вылил в нее остатки, уселся напротив меня и потребовал:

– Рассказывай.

Юрка был старше меня лет на десять и, как многие люди его поколения, навеки сохранил мечту об Америке хиппи, сексуальной революции и рок-музыки. Он до тонкостей разбирался во всяких музыкальных течениях, именах и датах. Юркины длинные волосы были собраны в хвост, и никакой одежды, кроме джинсов, он не признавал.

– Да что тебе рассказывать-то? Я же не на рок-фестивалях работала, а на балетных постановках.

– Неужто янки ударились в классику и все балеты ставят под Чайковского? – съязвил Юрка.

– Нет, разумеется, но моя область – классика и…

– Знаю, можешь не продолжать, – буркнул гость и стал лениво перебирать вывернутые из сумки проспекты и программки. И вдруг на его лице изобразился неземной восторг.

– Это что? – закричал он, схватив мятую сиреневую программку. – Ты это сама слышала?

– Видела, – автоматически поправила я, взглянув на программку мюзикла, на который я ходила в Трентоне. Мюзикл мне не особенно понравился, но в нем было несколько интересных номеров.

– Там же использована знаменитая «Кошка»! Ты ничего не понимаешь!

– Какая кошка? – Я действительно ничего не понимала.

– Да вот же, посмотри…

Я проследила за движением длинного Юркиного пальца, но все равно никакой кошки не увидела. В списке использованной в спектакле музыки значилась некая «Песня о розе» некоего Мэтью Вирца.