– Ну и что?
– Да то, что этой песни ни у кого нет! В журналах писали, что все пластинки с ней уничтожены!
– Уничтожены? Почему?
– Да что тебе объяснять! – Сосед махнул рукой, в которой по-прежнему держал программку. – Лучше скажи, ты еще туда поедешь?
– Возможно. Но через год, не раньше.
– Тогда давай бумагу и ручку, я запишу. Если ты мне эту песню привезешь, я к твоему приезду всю квартиру уберу!
– А обед приготовишь? – поинтересовалась я, с тоской глядя на американские галеты.
– Ну конечно! – пообещал Юрка и написал на предоставленном ему клочке бумаги: «Мэтью Вирц, американский поэт и композитор. Записи на музыкальном канале Си-Эм-Ти, В этот раз в Трентон я попала весной и первые пару недель даже не вспоминала о Юркиной просьбе, хотя, как человек пунктуальный, занесла ее в ноутбук, и она периодически требовательно высвечивалась на маленьком экране. Работы снова оказалось невпроворот, и я поинтересовалась таинственным Мэтью Вирцем, лишь когда наступила жара и в репетициях стали устраиваться долгие дневные перерывы. Еще с прошлой поездки я подружилась с Леной Рум, полуфранцуженкой-полурусской, администратором местной балетной труппы. Она знала всех и все, и потому первым делом я обратилась к ней. Взлохматив короткие темные волосы, она сморщила носик, подумала чуть дольше обычного, а потом посоветовала съездить на местное телевидение и записала мне две фамилии. – Они точно работали в середине семидесятых. Скажешь, что от меня. Здание телецентра, построенное добрую четверть века назад, казалось теперь наивным и скучным. Я с трудом связалась с человеком, чью фамилию записала Лена, и, отвечая на мой вопрос, низкий голос в трубке совсем не по-американски пробормотал что-то невнятное: – Пират? Да не лезли бы вы в это дело! Никого из них не воскресишь…
* * *