Он потянулся рукой к аппарату и нажал на рычаг.

– Слушай, – недовольно буркнул он, – ты что-то очень торопишься. Зачем звонить легавым?!

– А они хотят с тобой поговорить, – неторопливо сказал я. – Поскольку ты знаешь одну девку, а она знает одного типа, у которого разболелись ноги.

– Неужели нельзя иначе? – Теперь собственный воротник показался Меддеру тесноватым, и он дернул его.

– Я тут ни при чем, – сказал я. – Но если ты думаешь, что я собираюсь сидеть тут и смотреть, как ты забавляешься моими реакциями, то глубоко ошибаешься.

Меддер открыл плоский портсигар и сунул себе в рот сигарету с таким звуком, словно заглотнул маслину. Рука его дрожала.

– Хорошо, – буркнул он. – Пусть будет так. Не горячись.

– Не люблю, когда мне заговаривают зубы, – прорычал я. – Дело говори.

Если хочешь предложить мне работу, боюсь, она для меня слишком грязная. Но по крайней мере выслушать тебя я могу.

Меддер кивнул головой. Теперь он успокоился – понял, что я блефую.

Выпустив белое облачко дыма, он проводил его глазами.

– Ну хорошо, – ровным голосом сказал Меддер. – Иногда я работаю под дурачка. Дело в том, что мы оба себе на уме. Кэрол видела, как ты входил в дом и как выходил. И не пошел в полицию.

– Кэрол?

– Кэрол Донован. Моя подруга. Это она тебе звонила. Я кивнул головой и сказал:

– Дальше.

Но Меддер ничего не сказал. Он только сидел и по-совиному глядел на меня.

Я усмехнулся, наклонился немного над столом и сказал:

– Так вот что тебя тревожит. Ты не знаешь, зачем я ходид в тот дом и почему, войдя, не заорал: «Полиция!» Все очень просто. Я подумал, что это чья-то тайна.

– Мы водим друг друга за нос, – с кислой миной проговорил Меддер.

– Ну, хорошо, – согласился я. – Поговорим о жемчуге. Тебе стало легче?