Глаза его сверкнули. Он хотел дать волю своим чувствам, но сдержался.

Приглушил голос, холодно сказал:

– Кэрол подцепила его как-то вечером, того коротышку. Свихнувшийся замухрышка. В голове – ничего, кроме порошка, но если там хорошенько покопаться, то окажется, что там крепко засела одна идея. Вот он и рассказал о жемчуге. На северо-западе Канады будто живет какой-то тип. Он утянул те жемчужины давным-давно и никак не может с ними расстаться. Вот только типа того коротышка не назвал и, где он живет, не сказал. Все хитрил. Молчал, и конец. А почему – не пойму.

– Хотел, чтобы ему пятки поджарили, – подсказал я. Меддер скривился, и его волосы снова взмокли.

– Это не моих рук дело, – пробормотал он.

– Твоих или Кэрол – какая разница? Коротышка умер. Это расценят как убийство. Но вы так и не узнали того, что хотели. И поэтому вам понадобился я. Думаете, я знаю то, чего не знаете вы? Забудьте об этом. Если бы я что-то знал, то не пришел бы сюда, да и вы, если бы знали достаточно, не пригласили бы меня сюда. Разве не так?

Меддер растянул губы в улыбке – очень медленно, так, будто делать это ему было больно. Затем покрутился на стуле, выдвинул из стола глубокий ящик и поставил на стол красивую темную бутылку и два полосатых стакана. Наконец прошептал:

– Поделим все на двоих. Ты и я. К черту Кэрол! Слишком круто она берет, Кармади. Видел я жестоких женщин, но эта сделана из стали. А вот с виду про нее такого не скажешь, правда?

– А разве я видел ее?

– Думаю, что видел. По крайней мере так она говорит.

– А-а, это та, что в «додже»?

Он кивнул головой, налил по солидной порции, поставил бутылку и поднялся.

– Воды? – спросил он. – Я пью с водой.

– Не надо, – бросил я. – Однако зачем тебе делиться со мной? Вряд ли я знаю больше тебя. Разве какую-то мелочь. Но вовсе не на столько, чтоб предлагать мне половину.