– Вы проиграете, – заметил он.

Я положил доллар себе на колено и спросил:

– Вы знаете кого-нибудь в этих краях, кто держит золотых рыбок?

Старик не сводил взгляда с доллара. Другой старик, сидевший невдалеке, был в комбинезоне и ботинках без шнурков. Он тоже взглянул на доллар. А потом оба одновременно сплюнули. Первый старик повернул голову и изо всей силы заорал:

– Ты знаешь, кто держит тут золотых рыбок?

Второй соскочил с ящика, схватил большой топор, поставил вертикально чурбан и рубанул, расколов пополам.

А затем победно посмотрел на первого и крикнул:

– Не такой уж я и старый!

Первый объяснил:

– Немного глуховатый.

Он медленно поднялся и направился к лачуге, построенной из старых, разной длины досок. Зайдя внутрь, стукнул дверью.

Второй старик со зла бросил топор на землю, плюнул в сторону закрытой двери и пошел прочь между штабелями дров.

Дверь лачуги приоткрылась, и из нее высунул голову старик в шерстяной куртке.

– Крабы из канализации, да и только! – выпалил он и закрыл дверь.

Я спрятал доллар в карман и снова направился на холм. Я уже сообразил, что не скоро научусь понимать их болтовню, Кепител-вей тянулся с севера на юг. Унылый зеленый трамвай двигался вдоль улицы в сторону района, который назывался Тамуотер. Вдали я видел какие-то государственные учреждения. Идя на север, я миновал два отеля и несколько магазинов. Дальше был перекресток. Правая дорога вела к Такоме и Сиэтлу. Левая шла через мост к полуострову Олимпик.

А сразу за перекрестком улица вдруг становилась старой, обшарпанной, асфальт на тротуаре весь в рытвинах, китайский ресторанчик, оклеенный афишами кинотеатр, ломбард. Вывеска, что нависла над грязным тротуаром сообщала: «Все для курящих». А ниже маленькими буами – так, словно хозяин надеялся, что их никто не заметит, – стояло: «Бильярд».