И именно взгляд на эту фотографию — такую домашнюю и мирную — разбил тщательно собранное по кусочкам самообладание женщины. Лицо ее исказилось, она попыталась что-то сказать — и внезапно зарыдала, уронив голову на сложенные на столе руки и уже не стесняясь сидевшего перед ней мужчины.

Он осторожно и не слишком уверенно дотронулся до плеча женщины.

— Мисс Кэмптон, успокойтесь, пожалуйста...

— Семь лет... семь лет, — она подняла залитое слезами лицо, — каждый день я думала... я не знала...

— Мисс Кэмптон...

— Это ее ребенок?

— Сын, — в голосе мужчины прозвучала гордость, — ему уже полгода.

— Значит, у меня есть внук. Как его зовут?

— Мисс Кэмптон, я отвечу на некоторые ваши вопросы, но чуть позже. А сейчас успокойтесь, пожалуйста, и послушайте меня...

— Давайте пройдем на кухню, — сказала женщина. — Мне нужно... пожалуйста, давайте поговорим там.

На кухне она, казалось, почувствовала себя немного спокойнее. Еще раз, взглянув на фотографию, спрятала ее в карман передника, поставила чайник и села за стол напротив мужчины.

— Так что вы хотите мне сказать? — спросила она уже без слез в голосе.

— В ближайшее время дело... Кэролайн снова будет открыто — мы хотим добиться того, чтобы с нее были сняты все обвинения. Когда в полиции узнают, что она жива, вас могут снова вызвать на допрос. Я бы не хотел, чтобы кто-нибудь там узнал о моем визите, лучше всего просто сделайте вид, что ничего не знаете. Если будут давить — свяжитесь с ее адвокатом. Денег вам это стоить не будет, а он сумеет вас защитить.

— Но зачем... зачем это?! Неужели нельзя оставить все как есть?! Ведь в городе про эту историю постепенно забыли... а теперь все начнется сначала. Зачем?! Вы не представляете, что нам пришлось пережить!