А снег все шел и шел; сугробы доходили Мо уже до колен. Если она попробует пойти пешком, ее ноги через минуту замерзнут. О Господи! Ее не найдут здесь до оттепели. Где она находилась? В поле? Единственное, в чем она не сомневалась, – это то, что поблизости нет дороги.
– Я ненавижу тебя, Кейт Митчелл. Действительно ненавижу тебя. Это все твоя вина. Нет, – прорыдала она, – я сама виновата, что такая дура. Если бы ты любил меня, то подождал бы. Моя мать сказала бы тебе, что я задержалась из-за бурана. Ты мог бы побыть у моих родителей или поехать к своей матери. Если бы ты любил меня… А теперь я сижу здесь, потому что… я хотела верить, что ты любишь меня. Так, как люблю тебя я. Рождественские чудеса, будь они прокляты!
Мо включила двигатель, проехала несколько метров. «Как можно, – подумала она, вытирая пот со лба, – замерзать и при этом обливаться потом?» Ей еще никогда не было так страшно. Если бы только она знала, где находится! Что, если она въедет в пруд или болото? При этой мысли она задрожала. «Может быть, все же лучше вылезти из машины и пойти пешком? Умею я попадать в неприятности. Глупо, глупо, глупо». А что, если снег на самом деле не такой глубокий, как ей показалось, что, если намело только в некоторых местах? Джип застучал, дернулся и остановился. Похолодев от ужаса, Мо повернула ключ зажигания. Бензин в баке еще был, но мотор отказывался заводиться. Она выключила обогреватель и дворники, затем попробовала завести еще раз, но… с тем же результатом. Значит, надо идти пешком.
Мо открыла багажник, окоченевшими пальцами расстегнула молнии на сумках и вытащила оттуда тонкие, блестящие свитера. Вряд ли они согреют, но хотя бы что-то. Скинув дубленку, она натянула на себя несколько свитеров. Потом опять надела дубленку. На руки – еще две пары носков. Это было все же лучше, чем ничего. В любом случае у нее не было выбора. Ключи от машины – в карман, а сумочку – на шею. «Все. Двинулись. Будем надеяться на лучшее».