Мелинда открыла один из выдвижных ящичков. Там, как она и предполагала, лежало десять золотых гиней. Мелинда взяла все монеты и положила на их место алмазную брошь, оставленную в наследство бабкой. Она была почти уверена, что ее дядя, когда узнает о случившемся, обвинит ее в воровстве, но также была убеждена и в том, что брошь стоит много больше, чем десять гиней, и поэтому, если тетушка Маргарет захотела бы продать эту вещь, она, без сомнения, не осталась бы внакладе.

Мелинда задернула штору и ощупью двинулась к двери будуара. Добравшись до двери, она вышла и пошла назад в свою комнату. Мелинда чувствовала, что ее спина разболелась и окоченела, но что толку сейчас было думать о своих болячках и страданиях! Если она собралась бежать, то делать это надо было немедленно.

Положив монеты в свой кошелек, Мелинда оглядела комнату и задула свечи. Стоя в темноте, она на мгновенье закрыла глаза.

— Ах, папочка и мамочка! — прошептала она. — Помогите мне, ведь я боюсь бежать, но несоизмеримо больше я боюсь остаться! Помогите мне, потому что сейчас я делаю единственное, что в моих силах.

Мелинда замолчала и немного постояла в тишине, как будто ожидая ответа, но единственное, что она услышала, было тиканье часов на каминной полке, которые напомнили ей, что время уходит. Мелинда подхватила саквояж и очень, очень тихо прокралась вниз по запасной лестнице к черному входу в кухню.

Глава 2

Сквозь рваные клочья облаков пробивался мерцающий свет луны и освещал Мелинду, которая спускалась по аллее к кованым железным воротам, выходившим на проезжую дорогу. Большие ворота были заперты, но, к счастью, маленькая боковая калитка около одной из сторожек была открыта, и Мелинда проскользнула через нее, ступая на цыпочках, чтобы не потревожить привратника, который не преминул бы поинтересоваться, кто это крадется из усадьбы в столь ранний час.