Взять хотя бы случай, что привел ее ко двору королевы Марии-Антуанетты, где царили достаточно свободные нравы и она едва не стала добычей королевского придворного, графа Жозефа Фуше. Привыкший к легкомысленным нравам Версаля, он и подумать не мог, что какая-то женщина, пусть и русская княжна, окажет ему серьезное сопротивление.

Недаром Соня все возвращается мыслями к той ночи. Он ворвался в ее покои, словно пошел на штурм, без предварительного ухаживания и даже без оповещения особы, которую возжелал, о своих, с позволения сказать, чувствах.

Иными словами, сидела княжна сиднем и не подозревала, что внутри ее, под слоем пепла традиций и представлений о долге и чести, прятался огонь, который едва не вырвался наружу… Именно!

В какой-то момент под неистовыми ласками графа Фуше Соня чуть не решила: а что, если… К счастью, вдолбленные в ее голову с детства понятия о женской чести в конце концов взяли верх.

Оправдала себя… Соня усмехнулась собственным воспоминаниям. Ну, и надолго ее хватило? Через короткое время она забыла себя и все же уступила домогательствам мужчины. Одно утешение, что соотечественника…

В общем, когда ее, утешая в горе, стал пылко обнимать Григорий Тредиаковский, она так же горячо откликнулась на его ласки и в конце концов потеряла то, что благонравным девицам следует Сохранять, несмотря ни на какие мужские ласки. Природная страстность княжны просто получила наконец выход, как бы она себя потом за это поедом ни ела.

Смешно вспоминать о ее первых интимных впечатлениях, сидя в этой оставленной хозяином сторожке, но вспоминалось. Наверное, потому, что с той ночи… ну, когда это произошло между нею и Григорием, она еще ни разу надолго не оставалась одна и не могла вот так спокойно окинуть взглядом событие, после которого ее жизнь и вовсе должна была бы перемениться. Ведь Соня превратилась в женщину, познавшую мужчину.

Надо сказать, что в тот злосчастный момент Софья изо всех сил старалась соучаствовать Григорию.