— Карточных шулеров — мужчин мне встречать доводилось, но женщин… Это, простите, Софья Николаевна, перебор! Кто вам сказал такую глупость, будто женщина может карточным фокусам научиться?

Посмотрел на ее огорченное лицо и махнул рукой.

— Впрочем, Соня, не обращай внимания, просто я ворчу оттого, что мы застряли в этом паршивом лесу и передвигаемся со скоростью черепахи, в, то время как надо мчаться со всех ног.

Она не стала говорить Григорию, что ее учителем был Фуше, — отчего-то он Жозефа терпеть не мог. Но со странным для самой себя упорством продолжала шуршать картами во всякую минуту, когда супруг не обращал на нее внимания.

Как скачут, мечутся сегодня ее мысли. То она упускает нечто явное, сиюминутное, то начинает понимать то, что давно следовало понять…

От кого вообще они скрывались в этом лесу, продав за бесценок своих лошадей? Григорий лишь обмолвился, что встретил какого-то старого знакомого, которому в свое время изрядно помешал и на Которого даже навлек гнев монаршей особы.

Соня не в первый раз ждала супруга. Так же было в той небольшой корчме, где они остановились передохнуть. Он примчался запыхавшийся и чуть ли не выволок ее следом за собой, приговаривая:

— Скорей, скорей, нам надо торопиться! Уносим отсюда ноги!

Тогда он тащил ее за собой, тогда, видимо, у него еще не созрела мысль оставить Соню где-нибудь.

А ведь насколько легче было сделать это прежде, вблизи людных мест. Впрочем, легче только для Софьи. Наверное, он не хотел, чтобы на нее наткнулся кто-то из преследователей самого Григория. Однако последняя мысль показалась ей вовсе уж неуклюжей и далекой от жизни…

Потом Григорий откуда-то принес темные плащи и треуголки, заставил супругу, как и он сам, натянуть шляпу на глаза и свернуть с наезженной дороги на какую-то тропинку. Они углубились в лес, по которому и блуждали до сего дня…