— Значит, вы возвращаетесь в Версаль?

— Нет. Думаю, что и я свой долг заплатил. Причем кровью, что значительно дороже тех пятисот ливров, которые Иоланда внесла за меня, когда… — Он осекся, но добавил:

— Я, как и вы, ваше сиятельство, тоже могу теперь располагать собой… Наверное, я не слишком удачно выразился насчет того, что был подле вас не по своей воле. Боюсь, поэтому вы меня не правильно поняли. Я хотел сказать, что будь моя воля, то мое присутствие было бы другого качества.

Я не просто прислуживал бы вам, а и вправду служил бы для вас опорой, более надежной, чем та земля, по которой мы ступаем… Если не возражаете, мадемуазель Софи, я хотел бы остаться подле вас.

«Мадемуазель! — мысленно усмехнулась Соня. — Теперь, друг мой, я уже мадам. Вот только не хочу об этом никому говорить. И вообще помнить. Уж больно обидел меня тот, чье имя я по глупости приняла…

Однако чем бы я ни захотела в будущем заниматься, присутствие рядом такого сильного защитника будет необходимо. Думаю, обо всем остальном мы поговорим потом».

— Я принимаю ваше предложение, Патрик, — невольно слегка поддразнивая молодого человека, вслух сказала она. — Вот только не мешало бы нам с вами обговорить одну мелочь: в качестве кого вы бы хотели быть рядом со мной?

— Мне все равно, — сказал он. — На родину я вернуться не могу. Никого из близких у меня в живых не осталось. Герцогиня Иоланда… Скорее всего, она меня обратно не ждет, а в таком случае я свободен, как ветер.

— Для начала я попробую купить дом в окрестностях Дежансона, — решилась посвятить Патрика в кое-какие свои планы Соня. — Если это у меня получится, я могла бы предложить вам работу дворецкого и моего поверенного в делах. Не нотариуса или адвоката, а человека, которому я могу доверить даже свою жизнь. Возможно, находясь рядом со мной, вам придется рисковать своей жизнью… Иными словами, никакой синекуры я вам не обещаю.