«Странный какой-то… – подумала Злата. – То светские беседы ведет, то вдруг начинает изображать добросовестного проводника».

Фарид довел их до места, где базар плавно переходил в обычную улицу, и спросил, нужно ли проводить до гостиницы. Петр Евгеньевич отказался: идти недалеко. Буджибба снова поклонился, сверкнул улыбкой и, уговорившись с Алимовым о времени следующей встречи, удалился.

– Приятный воспитанный человек, – сделал вывод Петр Евгеньевич, когда переводчик скрылся в одной из улиц. – Не зря его мне рекомендовали.

Злата с отцом медленно пошли по улице, Тимофей плелся за ними, что-то бормоча себе под нос. Камердинер явно не одобрял сумасшедших хозяев, завезших его в дикую страну, где полно мошенников и безумцев, без всякого повода хватающихся за ножи.

Злата молча улыбалась: впечатлений было столько, что не осталось сил о них говорить. Может быть, вечером, за ужином, или завтра. Ей казалось, что она идет домой с руками, полными покупок. Что за приобретения она вынесла из сегодняшней прогулки по сердцу Дамаска? Она и сама пока не знала. Вот придет домой, вспомнит все, подумает и тогда, может быть, станет ясно…

Петр Евгеньевич замешкался: здесь они точно не проходили, хотя направление взято верное, и он решительно свернул в совсем узкий, грязноватый переулок, где на веревках, протянутых над улицей, сушилось разноцветное белье, но, похоже, это самый кратчайший путь к гостинице. На ступеньках одного из домов сидел нищий, лицо его покрывали язвы, и Злата поспешно отвернулась. Не хотелось портить столь чудесный день воспоминанием о больном нищем…

Если бы она не отвернулась, то и не заметила бы, наверное, что по переулку вслед за ними идут трое мужчин весьма подозрительного вида, одетые во все черное. Но не это показалось Злате угрожающим. Холодок пробежал по коже от их четких шагов, от уверенных движений, от того, как они держали руки на рукоятях сабель. Вот это вызывало трепет! Люди, которым совершенно нет дела до мирных путников, так себя не ведут. И в тот же момент еще трое мужчин преградили дорогу Алимовым. Ничего другого не оставалось, как остановиться. Злата ахнула и вцепилась в рукав отца, еще полностью не осознавая, что их ждут крупные неприятности.