Как интересно путешествовать с папенькой: он многое знал и умел увлекательно рассказывать, так что Злата могла слушать его часами. Алимов и сам радовался новым впечатлениям, как ребенок.

Земля вокруг была чужой и удивительной, и уже поэтому – прекрасной. Злата не замечала нищих на улицах Бейрута, не видела ветхих кварталов, Восток предстал перед девушкой волшебной красавицей, разодетой в яркие одежды, похожей на тропическую птицу.

Дамаск показался Злате еще чудеснее Бейрута. Гора Касьюн возвышалась над городом, а сам город будто карабкался вверх, пытаясь раскинуться как можно шире и взобраться еще выше. Шумный, жаркий, на первый взгляд грязно-серый, Дамаск все равно был прекрасен. Злата не могла понять, что за чувство возникло у нее, когда она сошла на вокзале на пыльные камни перрона, и почему ей так понравился город, который она и не видела еще толком… В Дамаске чувствовалось что-то незыблемое и древнее, он вызывал сильнейшую гамму самых различных чувств, которым Злата не могла противиться – да и не хотела. Отец устраивал какие-то дела, вел переговоры, после чего они ехали в гостиницу, а Злата смотрела во все глаза по сторонам и не могла насмотреться.

Гостиница поражала роскошью – Алимов не поскупился. Петр Евгеньевич сказал Злате, что здесь они проведут всего несколько дней, прежде чем снимут дом на время своего пребывания в Дамаске. Это гораздо разумнее, чем жить в отеле.

Дуня пугливо жалась к Злате и наверняка уже страдала от того, что пришлось отправиться с барышней в такую даль. Ее пугали восточные люди, даже услужливый хозяин гостиницы, вышедший им навстречу, хотя он прямо-таки излучал доброжелательность.

– Ох, барышня, какие же они все страшные! – пробормотала Дуняша, едва они с хозяйкой оказались одни в отведенных им комнатах.