***
Башни замка Лаюнондэ уже превратились в черную массу, едва различимую на фоне неба, но шевалье ничего не мог с собой поделать. Он не в силах был покинуть это место.
Надо было, однако, решиться. С сожалением вздохнув, он уже повернул своего Мерлина, но тут к звукам ночного леса добавился скрип открывающейся тяжелой двери.
Качающийся в руке фонарь освещал человека в крестьянской одежде и деревянных сабо. Он вышел на подъемный мост.
Жиль какое-то мгновение смотрел на него, затем, пришпорив коня, бросил своим спутникам:
- За мной!
Три всадника поскакали к замку и остановились перед мостом. Человек удивленно поднял фонарь, осветив свое молодое, пышущее здоровьем Лицо и волосы цвета спелой соломы.
- Кто идет? - спросил он на старом кельтском диалекте, ничуть не испуганный появлением незнакомых всадников.
- Мы заблудились, - ответил шевалье на этом же языке. - Мы увидели ваш фонарь. Может быть, хозяин замка согласится приютить нас на ночь?
Молодой человек улыбнулся, поприветствовав всадников с врожденной у бретонских крестьян вежливостью.
- Хозяин совсем не бывает в замке. Но мой дед Жоэль Готье, управляющий замком, будет счастлив и горд оказать вам гостеприимство, если вы окажете честь его скромному жилищу, поскольку апартаменты нашего господина давно уже заброшены.
- Не важно. Мы солдаты, нам достаточно будет охапки соломы. Благодарим вас за прием.
Не без волнения Турнемин прошел под глубоким сводом шириной около двух метров, ведущим к замку. Фонарь молодого крестьянина осветил огромный ясень, чьи узловатые ветви простирались над всем центральным двором. Но он казался маленьким перед громадой башен, перед главным жилым корпусом с округлыми слуховыми окнами, выходившими на восточную стену.