Впрочем, он лишился этого последнего развлечения, когда под осень шевалье де Куаньи сменил маркиз де Жокур, прибывший из Женевы и не любивший шахматы.

Но тут высадившийся в Бресте Ферсен обрушился как снег на голову и развеял скуку бретонского гарнизона. Швед привез письмо Рошамбо, в котором генерал выражал желание видеть своего бывшего секретаря в Версале вместе со всеми участниками экспедиционного корпуса. Жиль, получив отпуск, возбужденный от радости, вскочил на Мерлина уже не для очередной ностальгической прогулки в поисках тени, пропавшей на берегах Блаве, но чтобы наконец отправиться в столицу, где вставало солнце надежды, и почему-то лучи его больше походили на яркую женскую шевелюру, чем на блеск и сияние королевского двора.

Дневной свет стал серым. Красный отблеск заходящего солнца плавился в вечерних тенях, смешивающихся с туманом от пруда. Обманутый неподвижностью всадников, барсук выполз из своей норы прямо под копытами Мерлина. Конь вздрогнул, заржал и встал на дыбы, прервав мечтания своего хозяина.

- Спокойно, друг мой, - ласково проговорил молодой человек, поглаживая длинную шелковистую шею коня. - Еще немного, прошу тебя.

Но чары развеялись. Жан де Баз поравнял своего коня с конем своего друга.

- Скоро стемнеет. Нельзя будет различить даже башен. На что ты надеешься?

Устремив глаза на огромную центральную башню, к которой подходил двойной подъемный мост, Жиль пожал плечами.

- Не знаю. Может быть, на чудо. Когда мы приближались к этому замку, то мне казалось, что-то произойдет.., что он сам меня признает, что он откроется мне, сам протянет мне свой ключ.

Звонкий смех гасконца отозвался эхом в глубине леса, заставив вспорхнуть испуганную утку.

- Ключ.., я знаю лишь один ключ, и ты найдешь его всегда. Имя этому ключу - деньги.

Деньги открывают все двери, даже двери сердца.