- Стой, Понго!

В напряженной тишине Жиль выпрямился во весь свой огромный рост и медленно подошел к графу.

- Где она? - тихо спросил он, и голос его дрожал от гнева.

Де Моден съежился на своем стуле.

- В надежном месте, не волнуйтесь...

- Это обычный ответ, меня такой не устраивает. Мне подойдет ответ географический: где, в каком городе, на какой улице?

- Слово чести, я не знаю, где она!

- Я вам не верю!

- Но это действительно так! - бормотал де Моден, стараясь понять, кто для него опаснее: разъяренный Турнемин или неподвижно застывший индеец. Монсеньер слишком хорошо знает вас, он не сообщил мне, где скрывается госпожа де Турнемин. Я знаю только, что это один из замков мосье, что с вашей женой обходятся наилучшим образом и что здоровье ее в полном порядке.

- Как она попала в руки этого человека, ведь она прекрасно знала, какой он негодяй!

- Шевалье, вы забываетесь! - возмутился старый придворный. - Как вы смеете так говорить о сыне Франции!..

- Я не сказал и десятой доли того, чего он заслуживает! - воскликнул Жиль. - Да этот сын Франции мечтает только об одном: как бы отнять корону у брата! А я люблю короля, жизнь моя принадлежит ему, а не презренному графу Прованскому!

Увидав, что больше на него никто не нападает, граф де Моден стал успокаиваться. Он поправил галстук, смятый рукой Жиля, достал из кармана серебряную табакерку, взял из нее щепотку табака и с удовольствием вдохнул ее.

- Ваша преданность Его Величеству похвальна и понятна, сказал он спокойно, - ваша жизнь действительно принадлежит королю, а вот жизнь вашей супруги принадлежит монсеньеру графу Прованскому.

Жиль побледнел, но не от страха. Если бы он не боялся повредить Жюдит, он просто задушил бы сладкоречивого астролога.

- Ее жизнь?! - переспросил он внезапно охрипшим голосом. - Неужели же этот несчастный, которого вы только что назвали громким титулом сына Франции, осмелится посягнуть на жизнь невинной женщины?