Жиль как бы очнулся от долгого сна, он понял, что для него время сожалений закончилось, пришло время действий.

- Ну что ж, - сказал он Понго, - говори, великий чародей, какое лекарство ты мне прописал, что я теперь должен делать?

- Ты кушать, - ответил довольный Понго, - кушать, чтобы вернуть вкус борьбы и чистоту мыслям.

- Хорошо, давай покушаем!

Жиль сел за стол, указав Понго место напротив себя. Еще вчера, обессилевший и печальный, он с трудом заставлял себя проглотить кусок хлеба и стакан вина, но сегодня аромат расставленных на столе яств пробудил его аппетит. Он почувствовал страшный голод. Да, Гийо был прав: повар Бастилии знал свое дело. Закончив трапезу, Жиль откинулся на стул и закурил трубку, набитую виргинским табаком, припасенным для него верным Понго.

- Ты оказался прав, - признал наконец Турнемин, - я давно должен был тебя послушаться.

Почему ты не встряхнул меня раньше?

На это Понго только пожал плечами. "

- Раньше было нельзя. Понго понял - время пришло, когда ты хватать Гийо за горло... Это добрый знак.

- Хорошо, теперь что ты предлагаешь?

- Думать!

- Я только это и делаю!..

- Думать, как бежать отсюда. Чтобы отыскать твою скво (жену), надо покидать тюрьма.

Жиль не мог не улыбнуться, услыхав, как Понго назвал этим индейским словом гордую дочь барона де Сен-Мелэна. Конечно, Жюдит была бы такой же верной и нежной, как и жены ирокезских вождей, как Ситапаноки, чей образ продолжал порой тревожить его сон, чья любовь чуть было не заставила его нарушить слово, данное Жюдит.

- Бежать отсюда?! - повторил Турнемин, и улыбка погасла на его лице. К сожалению, это невозможно. Все знают, что из Бастилии не бегут.

Ах, я отдал бы десять лет жизни, чтобы только открыть эту дверь...