Не успел он договорить, как дверь внезапно отворилась. Жиль подумал, что это Гийо пришел убрать посуду, и, не желая его видеть, отвернулся к окну. Но это был не Гийо.

Неизвестный дворянин в придворном костюме и в черном плаще, небрежно наброшенном на плечи, уж никак не походил на тюремщика. В тусклом свете оплывшей свечи Понго разглядел и Мальтийский крест, и голубую орденскую ленту, свешивавшуюся над кружевным галстуком. Незнакомцу было никак не меньше пятидесяти, он был невысокого роста, но прекрасно сложен. Белый модный парик, придававший голове сходство с куском сахара, удачно подчеркивал темные брови и удлиненные восточные глаза. Пухлые губы, казалось, говорили о добродушии, но нахмуренный лоб и горделивый взгляд выдавали в нем человека самодовольного и хитрого.

Посетитель, несколько мгновений удивленно смотревший на Понго, щелчком пальцев удалил охрану, сам проверил, надежно ли закрыта дверь, и только после этого обратился к Турнемину.

- Позвольте, сударь, воспользоваться случаем и побеседовать с вами, произнес гость с сильным прованским акцентом.

Незнакомый голос заставил Жиля резко обернуться.

- Прошу извинить меня, сударь, - проговорил он, с холодным любопытством разглядывая посетителя. - Я не знал, что мне будет оказана такая честь, я думал, что это тюремщик пришел убрать со стола.

- Не нужно никаких извинений, ибо я сам виноват, не предупредив вас заранее. Но.., какой же у вас здесь странный слуга! - прибавил незнакомец.

- Это не слуга, - оборвал его Жиль, - это ирокезский воин. Он мой оруженосец и друг.

- Друг? Это великое слово и великая честь.

- Поверьте, заслуженная. Я ему обязан жизнью, не говоря уж о многом другом.

- Я рад за вас, ведь в наше время это такая редкость. Думаю, вам не раз предлагали продать его?

- Да, и я был вынужден огорчить и монсеньера герцога де Шартра, и господина Лафайета, объяснив им, что друга ни купить, ни продать нельзя. Но я полагаю, что вы пришли ко мне не для того, чтобы поговорить о моем оруженосце?