«Никак, он хочет поразить меня своим величием!» — подумал Жиль.

— Я знаю, кто такой мосье, — заметил он, всеми силами стараясь не показать своего отношения к упомянутому королевскому Высочеству. — Садитесь же, граф, и изложите мне причину, по которой столь знатная особа потрудилась направить ко мне своего эмиссара. Ведь вы здесь в этом качестве, не правда ли?

Пока граф де Моден пытался поудобнее устроиться на жестком тюремном стуле, Турнемин, прищурившись, разглядывал его. Одного имени графа Прованского было достаточно, чтобы понять, насколько осторожным должен быть он, разговаривая с надутым комендантом Люксембургского дворца.

— Титул посланника мне больше подходит, — сказал де Моден с гримасой, обозначающей улыбку. — Я хочу не только дать совет, но и объяснить причину такого внимания к вам со стороны графа Прованского. И… шевалье, садитесь, удобнее разговаривать сидя. Вы такой высокий, и у меня просто голова кружится…

— Я позволю себе остаться тут у окна. Ведь заключенным полагается или сидеть или… лежать.

— Конечно, вы же еще так молоды. Даже не знаете, что такое старческие болезни, ревматизм, например. Меня он совсем измучил… Да…

Болезни графа де Модена совершенно не интересовали Жиля, и он вежливо попытался повернуть разговор к волнующей его теме.

— Тогда вам нужно как можно скорей вернуться домой, лечь в кровать и принять лекарство. Не хочу вас задерживать и потому прошу, объясните же поскорее цель вашего визита ко мне.

Граф улыбнулся, его черные глаза смотрели внимательно и лукаво.

— Я пришел открыть вам ваше будущее.

— Мое будущее?! Вы что, предсказатель или колдун?

— Я не колдун, я астролог! Я изучаю небесные светила, их движение в бесконечном пространстве, а главное, их влияние на судьбы людей. В какой день вы родились, шевалье?

— Я… Двадцать шестого июля тысяча семьсот шестьдесят третьего года, в день Святой Анны, покровительницы Бретани, — ответил молодой человек, удивленный серьезным тоном графа де Модена.