— Я помогу мыть посуду, — сказал Гедеон.

Гранди не уходил с кухни, и Марина чувствовала его молчаливый протест. Гедеон повернулся и спокойно на него посмотрел, тогда дед, не говоря ни слова, вышел.

— Вашего дедушку очень беспокоит ревматизм?

— Да, — она вздохнула. — Помню, я еще была маленькая, Гранди голыми руками рвал крапиву, он верил, что крапива сможет вылечить его ревматизм, но ему становилась только хуже.

Гедеон кивнул.

— Это действительно помогает, примерно как иглоукалывание. Пчелиный яд оказывает такое же действие. Это называется целительством, и в основе лежит реально существующий эффект.

— Наш доктор называет все это бабьими глупостями, — рассмеялась она.

— Профессиональная зависть. — Гедеон криво ухмыльнулся в ответ.

Марина обратила внимание на его длинные, жилистые руки. Прекрасная форма, движения пальцев изящные и быстрые, на тыльной стороне растут тонкие черные волоски. По виду в этих руках чувствовалась упругая сила.

— Вас, видно, никогда не мучил ревматизм.

— Нет, слава Богу.

Гедеон быстро вытирал посуду и ставил ее горкой. Она закончила мыть, вытерла руки и повернулась посмотреть, как он убирает посуду. И тут же поняла, что Гедеон совершенно автоматически, не спрашивая ее, ставит все на свои места, открывая именно те дверцы шкафа, какие нужно. От этого по спине у нее пробежал холодок.

Ощутив перемену в Маринином настроении, он повернулся и, пристально гладя черными сощуренными глазами, спросил:

— Что случилось? Голова заболела?

Марина тоже прищурилась:

— Нет. — И только собралась спросить, что тут происходит, в конце концов, как Руффи выхватил у нее из рук конец посудного полотенца и стал, играя, его тянуть. Она рассмеялась, отняла полотенце, а Руффи рычал и вилял хвостом.

Тем временем Гедеон закончил уборку на кухне.

— Ваш дедушка сказал, вы играете на пианино. Сыграйте мне что-нибудь.