— Как чувствует себя Гранди? — спросил он.
— Спасибо, хорошо, — ответила она вежливо.
Гедеон смотрел на нее беспокойными глазами, то и дело поглядывая по сторонам.
— Можно мне пригласить тебя пообедать со мной завтра?
Марина видела, что он волнуется, и это выглядело нелепо, потому что он был знаменитым музыкантом, а она стеснительной девятнадцатилетней девочкой.
Она не глядела на него и несколько секунд молчала, инстинктивно чувствуя опасность этого предложения. Потом посмотрела ему в лицо. Гедеон внимательно наблюдал за ней. Их глаза встретились, и она медленно ответила:
— Да, спасибо.
В тот первый вечер он говорил о Гранди, о музыке. Гедеон отдавал предпочтение тем произведениям, которые сам исполнял лучше всего, где он мог показать свою мощь и виртуозность. Марина больше молчала и слушала, глядя на него, и по ее лицу было видно, что она не может решить, что он за человек.
Он не сделал даже попытки дотронуться до нее, отвез ее в общежитие, где она жила, и пожелал спокойной ночи. Когда Марина поднялась к себе, она почувствовала такую усталость, как будто провела в напряжении долгое время. Гедеон утомлял ее. Когда они были вместе, казалось, что прямо в глаза ей постоянно светит яркая электрическая лампа. Она пыталась защититься, и это сопротивление отнимало у нее все силы.
Гедеон был музыкантом с международной известностью, поэтому много времени проводил на гастролях за границей. Но когда он возвращался в Англию и был свободен, он регулярно виделся с Мариной. Такие вечера случались не часто, она успевала забыть, как нелегко ей давалась каждая встреча, и, когда он, как перелетная птица, возвращался домой и звонил, она, ни о чем не задумываясь, принимала его приглашения.
Марина разрывалась между непреодолимым влечением и таким же непреодолимым страхом. Она была слишком чувствительна, уступчива по натуре и способна целиком отдаваться тому, что любила, — музыке или близким людям. Но именно поэтому ей приходилось защищать свой хрупкий внутренний мир. Марина поняла, как легко может Гедеон ранить ее и как глубока может оказаться рана.