Гордон помахал какому-то знакомому. Еще один смокинг и еще одна бабочка в сопровождении худенькой блондинки, ей пожимали руку, о чем-то говорили, и она, видимо, что-то отвечала. Разговор вертелся вокруг бюджетных сокращений, предусмотренных правительством, о бухгалтерии, о Уолл-стрит. Гордон был в своей стихии. Вчетвером они медленно кружили по холлу, но Сара все еще никак не могла сбросить с себя нервное напряжение.

Рафаэль стоял, прислонившись к стене с прирожденной грацией. Он никогда не замирал ни на секунду, даже когда работал. О Боже... о... Она предприняла отчаянную попытку прогнать от себя эти воспоминания, окончательно выбивавшие у нее почву из-под ног. Мимо них протискивались люди, подталкивая ее все ближе и ближе к Рафаэлю... И вдруг она почувствовала на своих плечах руку Гордона. Подружка Рафаэля дергала его одной рукой за рукав, прижимая другую к его груди. Сара вдруг представила себе рыжего сеттера с поводком в зубах, прыгающего вокруг хозяина в предвкушении прогулки. Отвратительно. Жестокой судьбе было угодно еще раз наказать ее.

- Пойдем-ка домой, - протянул Гордон.

- Да, уже поздно, - согласилась она, хотя не имела ни малейшего представления о времени.

Гордон проворно провел ее в прихожую.

- Я принесу твой плащ.

Ей стало зябко. Она позвонит Карен завтра. Скорее всего, Карен и не вспомнит, что Сара ушла, не простившись. Но стоило только ей об этом подумать, как из холла выплыла Карен собственной персоной и направилась прямо к ней.

- Может, кто-нибудь объяснит мне, что там происходит? - прошипела она.

- Извини, я не...

- Между Гордоном и Рафаэлем Алехандро, - я имею в виду. Они едва не подрались, но в последний момент Гордон, как того и следовало ожидать, предпочел дипломатично отступить. Они что-то говорили о взаимной антипатии с первого взгляда, хотя до этого не обменялись ни словом! - хихикала Карен. - Неужели ты не заметила эту молчаливую борьбу двух мужских "я"? Да ты просто ослепла, Сара.