Этот конфиденциальный разговор был ей очень неприятен, и она обрадовалась появлению Гордона. Прервав Карен, он, не заботясь о приличиях, пробормотал что-то о деловой встрече, якобы назначенной на следующее утро.

- Позвони мне из дома, - попросила Карен, делая вид, что не замечает Гордона.

В лифте они ехали молча. Ее высокие каблучки звонко застучали по мостовой. Гордон открыл свой "порше", и она задалась внутрь. Руки у нее дрожали, и она сцепила их на коленях. Перед ними вдруг вырулило такси, и Гордон выругался, что для него было вовсе нехарактерно.

- В Париже с Алехандро была ты, - набравшись решимости, пробормотал он.

Сара закрыла глаза.

- Да.

Установилось молчание, но она понимала, что это "да" грохотало у него в ушах - ведь для него это означало падение леди с пьедестала. Они остановились перед светофором.

- "Да" - и все? - поинтересовался Гордон с настойчивостью, о которой она раньше и не подозревала. - Меня это не касается, конечно, но какое он имеет право доводить тебя?

Она выпрямила сжатые в кулаки пальцы, как ребенок под взглядом взрослого.

- Я не большой специалист по части неожиданных встреч. Я и не чаяла его когда-нибудь еще раз увидеть.

- Ведь ты же была еще школьницей! Что за от... - хрипло начал он, но не докончил.

Рано или поздно Гордон и Карен прикинут, что к чему, и все поймут. Она влюбилась в Рафаэля, когда ей было восемнадцать лет. Любовь выбила ее из колеи и ввергла в состояние некоего сумасшествия, оставив ее наедине со своими собственными чувствами, которые она не могла ни понять, ни контролировать.

Впервые в жизни она встретила человека, имевшего над ней больше власти, чем ее родители. Сауткотгам пришлось иметь дело с таким же сильным, волевым и столь же властным человеком, как и они сами. Сражение началось с давно. Застигнутая врасплох на ничейной территории и не в силах противостоять такому прессингу, Сара чувствовала, как ее медленно раздирают на части.