А смотри, какой вымахал! А говорю я все это, потому что так до конца и не простила своего благоверного. А ведь в этом деле как? Или простить от чистого сердца, или так и будет эта ржа точить твою душу, пока до дна не выест. Может, кто меня и осудит за то, что глаза тебе открыла. Но теория моя простая. Обмана, как ни старайся, все одно не утаишь. Рано или поздно откроется. Так вот, по мне, лучше рано, чем поздно, когда дело так далеко зайдет, что и не распутаешься. В привычку войдет, в «замену счастию». Хуже нет, когда мужик и здесь, и там обретается.

— Нет, — покачала головой Аня. — И здесь, и там не получится. Впрочем, и здесь не получится тоже. Теперь уж только там. Я, возможно, пожалею потом. Даже наверняка пожалею. Но это будет потом. А пока…

— Да ты подожди горячиться! Такие решения на холодную голову принимают. Остынь сначала. Вон тебя как колотит!

Но остыть Аня не успела, потому что хлопнула входная дверь и Стася, выскочив из своей комнаты, закричала:

— Папа! Папочка пришел!

Аня взвилась, словно отпустили сжатую до предела пружину, сжимая в руке замороженное мясо, как пролетариат булыжник, — свое единственное оружие.

— Аня, не надо! Не надо при Стасе! — пыталась остановить ее тетя Галя, но та как фурия выскочила в коридор и чуть не сшибла Артема с ног.

— А-а, — буркнул тот, не поднимая глаз. — Привет! — и отстранил ее, пытаясь обойти и скрыться в спасительных недрах квартиры.

Но Аня цепко ухватила его за рукав и держала крепко, не отпускала.

— Пришел взглянуть, как мы тут корчимся от боли? Бери свои манатки и убирайся отсюда к едрене фене!

— Ну что ты мелешь? — поморщился Артем, пытаясь высвободиться. — Дай мне пройти! Я устал.

— Устал?!

И она ударила его мясом. Изо всей силы. Прямо в лоб.

Он потрясенно взглянул на нее, достал из шкафа большую дорожную сумку и стал кидать в нее свои вещи — все, что попадалось под руку, не разбирая.