— Это безумие...

Я оборвала себя. В этом году мы обнаружили доказательства того, что люди помогают стригоям. Стригои не выносят прикосновения к серебряным колам, а людям хоть бы что, и некоторые из них с помощью таких колов разрушали моройские защитные кольца. Неужели потому, что этим людям было обещано бессмертие?

— Вот почему, — заговорила Сидни, — с нашей стороны разумнее сделать так, чтобы никто не знал о вас. Вас не существует — всех вас, — и с этим ничего не поделаешь. Вы делаете свое дело, уничтожая стригоев, а мы свое — и при этом спасаем все остальное человечество.

Обгладывая крыло цыпленка, я старалась не вникать в то, что подразумевалось под словами о спасении человечества от таких, как, к примеру, я. В некотором роде ее слова имели смысл. Появляться во внешнем мире и всегда оставаться незамеченными — это практически для нас неосуществимо. И да, вынуждена признать — кто-то должен избавляться от тел стригоев. Люди, работающие с мороями, — идеальный выбор для таких дел. Они могут свободно перемещаться по миру, в особенности если имеют контакты и связи, на которые она намекала.

Я перестала жевать, вспомнив, о чем думала по дороге сюда. Заставила себя проглотить и сделала большой глоток воды.

— Еще вопрос. У тебя контакты по всей России?

— К несчастью, — ответила она. — По достижении восемнадцати лет мы проходим интернатуру, для получения собственного опыта и завязывания всевозможных связей. Я предпочла бы остаться в Юте.

Это звучало даже более невероятно, чем все предыдущее. Я, однако, не стала давить на нее.

— Какого рода связи?

Она пожала плечами.

— Мы отслеживаем перемещения множества мороев и дампиров. Одновременно у нас есть знакомства в высокопоставленных кругах — как среди мороев, так и среди людей. Если у кого-либо из людей возникают подозрения насчет вампиров, обычно мы находим влиятельного чиновника, который может подкупить этого человека или воздействовать другим методом.