– А как маленькая? – спросил Джек.

– Она хочет есть.

– Я согрею ее бутылочку? – предложил Джек.

– Спасибо, Джек. – Элизабет уселась за стол и принялась разговаривать с Дженни. Брейди подошел к матери и ласково прижался к ней.

– Она уже умеет разговаривать? – спросил Брейди.

– Еще нет. Но она может произносить звуки.

– Покажи.

– Дженни, ты заговоришь со старшим братом? Давай, Дженни, скажи «о-о».

Раздался звук «о-о».

Брейди рассмеялся и захлопал в ладоши. Громкий шум испугал его сестру, и она заплакала. У Брейди был такой вид, словно он сейчас последует ее примеру.

– Извини, мамочка…

Она нагнулась и поцеловала сына в щеку.

– Все в порядке, Брейди. В следующий раз ты не станешь так шуметь.

Он улыбнулся ей.

Джек принес бутылочку и протянул Элизабет.

– Спасибо.

Джек улыбнулся малышке.

– Привет, Дженни.

Она и Джеку сказала «о-о».

– Вот это моя девочка! – Широко улыбаясь, сказал он.

– Не слушай, Дженни, – промурлыкала дочке Элизабет. – Могу поспорить, он это говорит всем девочкам.

Разговаривая с малышкой, она принялась кормить ее из бутылочки.

Том и Джек сидели за столом и наблюдали за молодой матерью.

– Я даже ни разу не держал на руках мою внучку, – вдруг произнес Том. – Как ты думаешь, мне можно ее покормить?

– Конечно, Том. – Элизабет тут же поднялась и отдала малышку дедушке. – Ты уже как профессионал. – Она похлопала его по плечу.

За те несколько дней, которые Элизабет и дети прожили на ранчо, в Томе произошла значительная перемена. Он перестал проводить большую часть дня в своей комнате, лежа на постели или развалившись в кресле у огня. Вместо этого, он проводил время с Брейди в конюшне или в гостиной. На его щеках появился румянец, да и ноги, казалось, окрепли. Сейчас, сидя с Дженни на руках, он выглядел помолодевшим лет на двадцать.