Не мог не отомстить рабу за столь явное, позорное поражение при всех. Только не это. Разве обязательно держать свое слово перед тем, кто давно вне закона и сам живет по неписаным законам какой-то там собственной, а Не государственно-официальной части? Тюкин до конца остался верен себе и получил полное удовлетворение — раб получил свое, Так я подумал тогда — и не ошибся.

Как мне стало известно чуть позже, все было исполнено в лучших традициях ГУЛАГа, как бывало раньше, и спустя два дня после разлетевшегося по зоне известия Серый скончался от полученных побоев и ран в нашей управленческой больнице.

Я сумел выяснить через некоторых сочувствующих людей истину, которую, увы, и при желании невозможно было доказать и предъявить кому бы то ни было из властей предержащих. Мне даже удалось осторожно связаться с той немолодой уже женщиной, Клавдией Н., сын которой тоже погиб когда-то на поселении в тайге, у которой нашёл свой последний приют Серый. Она работала на железной дороге и имела лишь косвенное отношение к системе. Я не разговаривал с ней сам, но она рассказала всю правду верующему бесконвойнику Васе Святому, который бескорыстно согласился помочь мне в выяснении всех обстоятельств гибели Саньки.

Как поведала Клавдия, солдаты охраны и два оперативника ворвались в ее дом поздно ночью, уже на вторые сутки Санькикого пребывания на воле. Поднятые с постели по тревоге, они были свирепы и злы, как и их откормленные обученные псы. Клавдия очень перепугалась и потому долго не решалась открыть дверь стучащим, и, лишь когда те пригрозили, что выломают дверь вместе с петлями и косяком, Серый, видимо уже догадавшийся об истинной причине ночного налета, сам подошел к порогу и открыл ее настежь.

Его начали бить сразу и прямо при ней, методично и умеючи, а когда крови стало слишком много и она начала заливать ничем не покрытый пол, Саньку выволокли на снег и уже при помощи собак принялись «поднимать» на ноги.