А Джуди не могла сдержаться:
– Неужели ты думаешь, что я не узнаю почерк своего любовника, хотя бы и после стольких месяцев?
– Джуди, я не могу заставить Марка не писать мне. Но я-то с ним не поддерживаю отношений. И у нас с ним никогда ничего не было, ты же знаешь…
– Но он хочет тебя, Лили, не правда ли? А меня он больше не хочет! – Джуди понимала, что ей необходимо остановиться, но теперь уже не могла: слишком долго она носила свои обиды в себе. – Не пытайся уверить меня, будто не знала, что Марк в тебя влюбился тогда, в Нью-Йорке. Не притворяйся, будто не знаешь, какое впечатление ты производишь на мужчин. Ты, Лили, – самый знаменитый секс-символ мира! – Джуди знала, что наносит удар по самому уязвимому месту дочери.
– Ты несправедлива, Джуди! За кого ты меня принимаешь?
Но Джуди уже окончательно потеряла контроль над собой.
Ее захлестнули ревность, отчаяние и страх:
– За женщину, которая способна соблазнить любовника матери и разрушить дело матери, вот за кого! – бросила она в лицо дочери.
Из глаз Лили хлынули слезы ярости.
– Ты невыносима! Лучше бы я тебя никогда не встретила! Я не желаю больше тебя видеть!
Она развернулась, смешалась с толпой и исчезла. Джуди печально смотрела в ту сторону, куда удалилась дочь. Их громкие, срывающиеся голоса, их лица, искаженные болью и гневом, остались незамеченными в шумной, суетливой толпе. Но обе женщины знали, что игра окончена. За считанные минуты хрупкая стабильность отношений, которую обе пытались установить, рухнула.
Мужчина с биноклем видел, что они ссорились, что Лили залилась слезами и исчезла за серыми каменными воротами базара. Он быстро двинулся за ней, расталкивая локтями прохожих, озабоченный лишь одним: не упустить Лили из виду.
– Где, черт возьми, может быть Лили? Она никогда не уходила одна так надолго!
– Вы же знаете, ходить одной для нее – высший шик, – напомнила Санди. Закинув ноги на поручни балкона и усевшись поглубже в кресло, она наблюдала, как тяжелая грозовая туча собиралась за минаретом. – Она ведь не переносит весь этот звездный антураж.