Большинство знаменитых актрис шагу не могут ступить без сопровождения прессы, охраны, ассистентов со студии и собственного парикмахера. А Лили именно это больше всего ненавидит, хотя никто не умеет так эффектно появляться на людях, как она. Лили, конечно, не Гарбо, но весь тот шум, блеск, суету, которые я, например, обожаю, она не выносит.

– Да, но она прекрасно знает, что через десять минут у нас назначена встреча с представителями агентства.

– Ну, может быть, она просто не хочет с ними встречаться. И вообще, почему бы нам не сходить поесть? – Санди поднялась со стула и затянула молнию на своем золотистом комбинезоне. – А Лили к нам присоединится, когда появится.

Но когда Джуди попыталась оставить Лили записку, консьерж кивнул на ключ от номера Лили, лежащий в ячейке.

– Мисс Лили ушла несколько часов назад и с тех пор не возвращалась. Нет, не одна. В сопровождении мужчины.

– Какого мужчины?

– Он не живет в нашем отеле. Может быть, турок. Я не помню, как он был одет. Кажется, в темный костюм. – Служащие самого дорогого отеля Стамбула говорили на безупречном английском.

– Как странно, мы же здесь никого не знаем, кроме людей из агентства, – задумчиво произнесла Санди, когда они прошли в столовую. Джуди молчала.

Пока сотрудники агентства в сверхвежливой манере обсуждали с ними деловые проблемы, на столе один за другим появлялись блюда с заманчивыми названиями: «Обморок святого» (баклажаны, фаршированные помидорами, луком и чесноком), «Наслаждение султана» (тушеная баранина с луком и томатами), «Женский пупок» (пирожные с орехами и взбитым кремом). Потом свет был приглушен, а на сцене несколько пухлых женщин в одеянии из ярко-розового газа начали исполнять танец живота. Их сменил пожиратель огня, а затем на сцене появился укротитель змей. И до двух часов ночи, пока последняя кобра не улеглась обратно в корзину дрессировщика, Джуди не удавалось встать и уйти.