— И вообще… Пусть граждан успокоят.

— Мужики! Пойдемте-ка, пока то-се… За служили мы или нет? Чисто символически?

— Заслужили, — охотно отреагировал на предложение усатого Владимир Александрович. — Еще как… Святое дело!

— Не возражаю. — Головин с аппетитом проглотил слюну и повторил ту самую фразу, с которой все вчера и началось. — Верно мой дедушка говаривал: «С утра не выпьешь — день потерян!»

…Тогда еще, только прибыв в дежурную часть, Виноградов поинтересовался:

— А кем он был-то, твой дедушка?

— Почему это — был? — возмутился собеседник. — Он и сейчас еще жив! Девяносто три года, сам дрова колет…

После такой авторитетной ссылки оставалось только последовать заветам и традициям старшего поколения:

— Наливай.

— Двадцать два часа… ровно! — поддержал его хриплым женским басом говорящий будильник из запертого кабинета начальника штаба.

— Да знаем мы… — привычно ответил хозяин.

— Будь здоров!

Время для посещения ночного «резерва» героической и краснознаменной транспортной милиции Владимир Александрович выбрал сам. Исходя из целого ряда соображений… Во-первых, про парней капитана Головина писали куда меньше, чем о подвигах городского ОМОНа. Во-вторых, ночные посиделки располагают бойцов к откровенности — начальство высокое далеко, а деваться из расположения Отряда все равно некуда. Но главное — Виноградову до зарезу нужны были два отгула.

За отданные государству сутки в пресс-службе главка обычно давали — день отсыпной, день выходной. Если учесть, что потом будут как раз суббота и воскресенье, то набиралось достаточно.

— Так куда ты собрался-то, Саныч? — Головин вытянул из банки волокнистый кусок животного происхождения, понюхал и с сомнением запихнул в рот: что же делать, закусить-то надо… Консервы остались от неприкосновенного запаса, выданного на последнюю поездку в Чечню. Впрочем, судя по маркировке, готовили их еще во времена Карибского кризиса.