— В Новгородскую…

— На лося?

— Ага! Мужики наши все уже оформили, с егерем договорились.

— Хорошее дело, — понимающе кивнул Головин. В прошлом году он и сам ездил на открытие охоты, но теперь не получилось. — Еще?

— Ну давай уж — допьем. Не оставлять же!

После третьего тоста поступило предложение добавить. Виноградов отказался. Хозяин и не настаивал: служба есть служба.

— Тогда — чаю… Сейчас покрепче заварим.

— Хорошо тут у вас!

Пресс-служба теоретически относилась к аппарату главка, даже обслуживалась соответствующими кадровиками. Поэтому отношение к ее сотрудникам у районных оперов и личного состава боевых, «окопных» подразделений было соответствующим.

Впрочем, лично майору Виноградову с их точки зрения прощалось многое… И в первую очередь благодаря бурной и не всегда безупречной с позиции закона милицейской биографии, обросшей за последние годы героическим шлейфом преувеличений и откровенного вымысла. На определенном этапе даже сам Владимир Александрович увлекся погоней за лаврами новоявленного барона Мюнхаузена — и теперь пожинал плоды… Справедливости ради стоит отметить, что реальные похождения нынешнего старшего референта милицейской пресс-службы были куда интереснее.

Интереснее и страшнее, чем то, что с ведома и одобрения майора описал в своих книжках известный питерский литератор из бывших ментов.

— Саныч, мы когда виделись-то с тобой в последний раз? В девяносто втором?

— Не помню, Вадик… Точно! Осенью.

— Ты тогда еще из Приднестровья вернулся.

— И мы твою третью звездочку обмывали…

Прошлое, особенно под водочку, вспоминается с некоторой грустью. Плохо, когда нечего вспомнить… Но не дай Бог, если и все хорошее остается только в прошлом!

Вадик Головин с тех пор женился, получил диплом о высшем физкультурном образовании. Перевелся в транспортный ОМОН на должность зама по спецподготовке, где имел теперь контузию, две медали и отличную служебную перспективу.