А потом ее удивлению не было конца. В школе девочку из-за худобы и крутого нрава дразнили Шпилькой, и бедняжка Кэтти так и не поняла, почему людям нравится проводить время друг с другом. Ведь единственным результатом ее общения со сверстниками были синяки и дразнилки.

Когда умерла ее мама, Кэтти снова пришлось удивиться. Оказалось, что жить ей не на что и за помощью обратиться не к кому. Разве что к пожилой соседке, миссис Берджесс, которая поила сироту вечерним чаем, щедро «подслащенным» историями ее бурной молодости.

Кэтти начала подрабатывать, когда ей едва исполнилось четырнадцать. А в шестнадцать она уже ловко маневрировала между столиками портового кабака, умудряясь не только избегать рук веселившихся моряков, но и не разбивать при этом ни единого стакана.

— Ладно, — Стэйси обреченно вздохнула. — Отдохни минут десять. Постараюсь одна справиться.

— Нет-нет, я сейчас. — Кэтти с трудом поднялась на ноги, но тут же снова упала на деревянный табурет. — Не могу. Такие неудобные туфли. Я уже до крови стерла пятки. Такое чувство, что хожу босиком по углям. За день, наверное, километров пятьдесят пробежала. На кухню — в зал, на кухню — в зал…

— Кэтти, тебе грех жаловаться. По крайней мере, у тебя всегда полно чаевых. Взгляни, уже набитый карман. — Стэйси указала взглядом на передник подруги. Из кармана действительно выглядывали смятые банкноты.

Однако Кэтти, похоже, выручка не радовала.

— Знаешь, Стэйси, я решила уйти.

— Как это? — Стэйси вытаращила глаза. Бокалы с пивом на ее подносе нервно задребезжали.

Кэтти пожала плечами.

— Надоело. Отправлюсь вместе с Томом в путешествие на большом белом лайнере.

Громкие крики и недовольные возгласы заставили Стэйси поторопиться, и она быстро зашептала: