— Вот еще! За кого ты меня принимаешь?

— Вопрос в том, за кого он тебя примет.

— Мистер Уайетт ни о чем таком не думает.

— Это уж точно!

Лиска притворилась недовольной:

— Тогда он наверняка “голубой”.

— Очевидно.

Несколько кварталов они проехали молча. Дворники счищали снег с ветрового стекла. Ковач включил обогреватель, в салоне стало тепло, и это усилило запах мочи. Майк Фэллон храпел в углу на заднем сиденье.

— Ты с ним работал? — спросила Лиска, кивнув в сторону пассажира.

— Когда я поступил на службу в полицию, все работали с Железным Майком. Он всегда делал больше, чем требовал от него долг. “Так надо”, — говорил Майк. По-видимому, это и значит быть настоящим копом. Он получил пулю в позвоночник. Почему-то такое не случается с бездельниками, которые просто отсиживают рабочее время до пенсии.

— Справедливости на свете не существует, — вздохнула Лиска.

— Какая новость! По крайней мере, он смог прикончить подонка, который в него стрелял.

— Это было дело об убийстве Торна?

— Ты его помнишь?

— Я тогда была ребенком, Мафусаил!

— Двадцать лет назад? — фыркнул Ковач. — Наверное, ты тогда просто была слишком занята, гуляя с капитаном футбольной команды.

— С кэтчером, — поправила Лиска. — И позволь заметить, руки у него были что надо.

Уголки рта Ковача дернулись в усмешке.

— С тобой не соскучишься, Колокольчик.

— Кто-то же должен тебя веселить. Ты слишком поддаешься настроению.

— Кто бы говорил!

— Так что это за история с Торном?

— Билл Тори был обычным патрульным копом. Я его не знал — в то время я был новичком. Тори жил в районе старой Западной школы, где тогда проживало много копов. Майк в тот вечер патрулировал район, и ему показалось, что в доме Торна что-то неладно. Он позвонил, а потом поднялся туда.

— Ему следовало дождаться подкрепления.

— Да, это была его основная ошибка.