Но машина Торна стояла на месте, да и по соседству жило полно копов. Короче говоря, в дом Торна залез один бродяга-разнорабочий и изнасиловал его жену. В тот вечер Торн дежурил, но заехал домой за чем-то. Парень успел найти его револьвер, выстрелил в Торна и убил его наповал. Тут-то и появился Майк. Парень снова выстрелил. Майк выстрелил в ответ и прикончил его, но сам был тяжело ранен. Эйс Уайетт тогда жил в доме напротив. Жена Торна позвала его, и он оказал Майку первую помощь. Сумел остановить кровотечение еще до приезда “Скорой”.

— Это объясняет его сегодняшнее поведение — да и поведение Майка тоже, — задумчиво произнесла Лиска.

— Да. — Ковач снова помрачнел. — По крайней мере, отчасти.

Между Железным Майком Фэллоном и теперешним жалким алкоголиком было мало общего. Но в жизни тех, кто избрал профессию полицейского, такие истории нередки.

Когда машина затормозила у дома Фэллона, старика вырвало на пол. Ковач застонал и стукнулся лбом о рулевое колесо.

Лиска открыла дверцу и посмотрела на него.

— Ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Учти: не стану это убирать, напарник!

* * *

Снаружи дом выглядел таким же маленьким и аккуратным, как и соседние дома, но внутри все было по-другому. Жена Фэллона умерла от рака несколько лет назад, и теперь он жил здесь один. В доме пахло старостью и жареным луком. Количество мебели в комнатах было сведено к минимуму, чтобы освободить путь для инвалидного кресла Майка. Предметы обстановки являли собой причудливую смесь старья и последних достижений современности. Например, в центре гостиной лицом к цветному телевизору стояло массажное кресло с регулируемой спинкой и подставкой для ног — подарок бывших сослуживцев. Зато кушетка была реликтом семидесятых годов. Столовая выглядела так, словно ею не пользовались лет двадцать, и, очевидно, пребывала в таком же состоянии, в каком оставила ее покойная миссис Фэллон, если не считать бутылок на столе.